«Вот и живи…» - сказала ейчанка убийце сына

Фото: priazovka.ru

Когда уже состоялся суд и приговор убийце её сына был вынесен, мы с Марией Николаевной (все имена изменены) договорились встретиться. В самом начале разговора она открыла сумку и выложила передо мной нарядный фиолетовый шарфик и толстые шерстяные носки – всё как с витрины магазина. И всё это связал её, теперь уже покойный, сын.

«У него, – сказала, – это лучше моего получалось». И как бы ни старалась Мария Николаевна казаться спокойной, волнение выдавало то, как, сама того не замечая, то нервно скручивала шарфик, то бережно разглаживала его ладонями. Он старикам носки вязал, а молодёжь над ним смеялась. Недавно я купила прядильную машину, и мы с Гришей собирались сами  пряжу прясть. У нас был с сыном уговор: раз не работает – значит на нём хозяйство. Он целый яблоневый сад посадил. На нём был и огород, и птица. Выращивал и продавал рассаду. Копал людям огороды, клал кирпич … А ещё у меня все сыновья сапожничают. Всю обувь Гриша мне чинил, соседям тоже. И подстригал он их, как парикмахер. Мы очень нуждались в деньгах. Но все старались с сыном рассчитаться «пойлом».

Здесь расскажу, что Мария Николаевна приехала в посёлок лет тридцать назад. Бежала на Кубань с пятью детьми от мужа-пьяницы. До этого работала бухгалтером, экономистом, технологом. А здесь устроилась на МТФ дояркой. Была в совхозе председателем профкома. Тянула на себе семью. Брала выращивать колхозных бычков, сама держала скот и птицу. Сдавала пай в аренду… Но всё равно жить приходилось в нищете. У сыновей, вспоминает, были джинсы и кроссовки на двоих.

А после началась чеченская война, и оба сына (Григорий и его брат-близнец Андрей) служили на границе с Чечнёй. Рядом, в горах, шли боевые действия. И по их погранзаставе долго и целенаправленно работала чеченская снайперша. «Сколько ребят положила…», – рассказывали маме сыновья. Вычеркнуть из памяти такое невозможно. Хотя братья